Валькар взглянул на залитое потом лицо юноши и улыбнулся:
— Благодарю тебя, Чарн Товис. Но ты ранен.
Молодой воин сделал пренебрежительный жест:
— Просто руку задело. Ничего серьезного.
Однако длинный порез на предплечье сильно кровоточил. Тонгор положил ладонь на плечо юноши.
— Ты заслонил меня от стрелы, рискуя собственной жизнью, — спокойно проговорил он. — Такая преданность очень редка, Чарн Товис. С этого момента ты — коджан и принадлежишь к знати империи. Кроме того, ты теперь командир сотни.
Товис покраснел от радости и сбивчиво забормотал слова благодарности. Но у Тонгора не было времени слушать его. Валькар побежал к скале, туда, где стоял даотар Том Первис и внимательно оглядывал местность.
— Не могу обнаружить врага, господин! — вздохнул старый воин. — Непонятно, откуда берутся эти стрелы.
Тонгор огляделся. Его воины выстроились кольцом, готовые к бою, защищая грудь и лицо чермами, которые при помощи ремня крепились на предплечье. Черные стрелы сыпались вокруг смертоносным дождем. На камнях уже лежало девять окровавленных тел. Часть отряда племени джегга ускакала в поисках невидимого врага, но и они пали, утыканные стрелами, а их кротеры взволнованно заметались из стороны в сторону. Валькар заметил, как старый вождь Джомдат и его сын Шангот укрылись за кормой ближайшего судна.
Непостижимо! Кто же напал на них?
Том Первис провел рукой по седым волосам и проворчал:
— Такое ощущение, что наши враги — духи из Страны Теней… или у самого воздуха выросли руки, он взялся за оружие и обратился против нас.
Над его плечом со свистом пролетела стрела. Даотар пригнулся и грязно выругался.
— Надень на голову шлем. Не зевай, держа его под мышкой, — раздраженно сказал ему Тонгор. Пока старый воин надевал на копну седых волос сверкающий шлем, валькар внимательно огляделся вокруг. Даже его острое зрение не могло различить ни малейшего следа нападавших. Похоже на то, что фантастическое предположение даотара — правда. Невероятно!
Самым разумным было бы сесть в летающие корабли и подняться в воздух (в трюмы уже погрузили три сотни превосходных кристаллов), но сердце Тонгора противилось мысли о бегстве. Если бы ему нужно было думать только о себе, он без промедления покинул бы укрытие среди скал и непременно нашел неизвестного противника, чем бы ему это ни грозило. Но Тонгор давно уже не был одиноким искателем приключений, который может бродить по свету, ни о чем не заботясь, кроме как о чести воина. Он — король и в первую очередь должен думать о многих тысячах людей, от него зависящих. Поэтому, хотя ему и претило бежать, не нанеся в ответ ни одного удара, он понимал, что необходимо поступить именно так.
— Горм! Если бы только увидеть этих собак, мы изрубили бы всю их стаю или погибли в бою, а не прятались здесь, как желтобрюхие унзы, — проговорил он, еле сдерживая ярость.
— Да, господин, — ответил военачальник. — Но сейчас мы беспомощны! Мы не можем сражаться с невидимками.
Тонгор проворчал что-то, но вынужден был согласиться:
— Ладно, ясно одно: если мы задержимся здесь еще ненадолго, невидимые враги всех нас перебьют.
— Может, сделаем вылазку? Нападем на них неожиданно? — предложил старый даотар.
Тонгор молча размышлял над этим предложением… Заманчиво… Но он не имеет права рисковать: необходимо сохранить имеющийся запас ситурлов и обязательно доставить в Патангу. И незачем… Сарк сарков знал свой долг и понимал, что необходимо сделать в первую очередь, хотя сердце его стонало от гнева.
— Нет, — ответил он. — Том Первис, дай команду садиться на корабли. Поднимемся туда, где нас не достанут стрелы этих собак. Потом вернемся в Альтаар.
— Да, но… — начал было возражать воин.
Тонгор оборвал его:
— Это приказ. Выполняй! Мне это нравится не больше, чем тебе. Но делать нечего. Действуй!
Даотар отдал команду горнисту на флагманском судне, и тот протрубил сигнал. Черные драконы с восхитительной слаженностью шаг за шагом стали отступать к воллерам, защищая друг друга щитами, и забираться в тяжелогруженые корабли. За воинами Тонгора последовали джегга, которым ничего не оставалось, как потрясать огромными копьями, грозя пустой равнине.
Почти все люди находились уже на борту. Тонгор и даотар Воздушной гвардии последними направились к воздушным судам. Они вышли из-за скалы, за которой прятались, и побежали к ближайшему кораблю. В них полетело множество черных стрел, будто град ударил в землю.
Так получилось, что старый воин достиг судна первым. С удивительной для его возраста ловкостью военачальник уцепился рукой за палубное ограждение и запрыгнул на борт! Встав на колени и прикрываясь щитом, протянул руку своему господину.
Но тут случилось нечто странное.
Тонгор остановился, споткнувшись, попытался ударить мечом по воздуху, качнулся, будто налетел на невидимое препятствие, — и исчез!
Том Первис разинул от удивления рот. Он слышал шум потасовки: тяжелое дыхание, ругань, звон оружия, — но ничего не видел. У старого даотара волосы зашевелились на голове, когда он заметил, как приминается сухая трава в том месте, где стоял до этого Тонгор. Казалось, по ней ходят невидимые ноги.
— Господин! Я иду! — крикнул он, выхватил меч и взялся рукой за ограждение, для того чтобы спрыгнуть на землю. Но вдруг раздался другой звук — топот множества ног! Невидимая армия приближалась к воллерам.
Из ниоткуда донесся сдавленный голос Тонгора:
— Назад! Назад, глупец!.. Сейчас же взлетайте! Не пытайтесь меня спасать. Взлетайте, пока невидимки не захватили корабли!
Том Первис в отчаянии застонал. На его лице каплями выступил пот, и ужас сдавил его горло, так что он едва мог говорить.
— Но, господин! Мой король! — воскликнул он дрожащим от горя голосом.
Звуки борьбы удалялись. Тот, кто схватил сарка, оттащил его подальше, но в каком направлении — сказать было трудно.
Снова из ниоткуда донесся голос Тонгора. Но на этот раз слова прозвучали холодно, властно, по-королевски решительно:
— Я… приказываю… взлетать… и доставить кристаллы Иотондусу! Пусть ускорит изготовление оружия… установить его на… летучих кораблях!
— Мой господин!
— Затем возвращайтесь… и ищите меня…
— Господин! Тонгор!
Ответа не было. Валькар молчал. Тонгор, повелитель Запада, исчез, словно под землю провалился. По искаженному горем лицу Тома Первиса текли слезы, смешанные с холодным потом.
Воин, стоявший рядом с ним, вдруг вскрикнул и зашатался. Из раны на груди потекла кровь, и он, взмахнув руками, уже мертвый упал за борт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
